15 апреля 1904 года два японских броненосных крейсера, «Ниссин» и «Касуга», вышли осуществлять «третью перекидную стрельбу» по фортам и внутреннему рейду крепости Порт-Артур. «Перекидной» называли стрельбу с крутыми траекториями снарядов по целям, находящимся где-то за гористой местностью, при отсутствии прямой видимости.
Временно исполняющий должность командующего флотом Тихого океана контр-адмирал П. П. Ухтомский сообщал: «В 9 ч 11 мин утра неприятельские броненосные крейсеры «Ниссин» и «Касуга», маневрируя на зюйд-зюйд-вест от маяка Ляотешань, начали перекидную стрельбу по фортам и внутреннему рейду. С самого начала стрельбы два неприятельских крейсера, выбрав позиции против прохода Ляотешаньского мыса, вне выстрелов крепости, начали телеграфировать, почему немедленно же броненосец «Победа» и станция Золотой горы начали перебивать большой искрой неприятельские телеграммы, полагая, что эти крейсеры сообщают стреляющим броненосцам об их попадании снарядов. Неприятелем выпущено более 60 снарядов большого калибра. Попаданий в суда не было».
Эффективность организованной помехи подтверждалась и самими японцами: «Так как сношение по беспроволочному телеграфу с нашими наблюдающими судами прерывалось неприятелем находившейся на зюйд-остовом от входа берегу наблюдательной станцией, то трудно было корректировать стрельбу и снаряды попадали недостаточно метко». Прошел всего год, а уже стали появляться первые награжденные за успехи в этой отрасли ратного дела: радиотелеграфист миноносца «Сибирский стрелок» кондуктор Синица был награжден Георгиевским крестом за то, что при помощи радиошума «забил донесение миноносца противника об обнаружении сил русского флота». Задачи радиоэлектронной борьбы в тот период решались довольно просто потому, что радиостанции, используемые в русском и в японском флоте, были примерно однотипными – как по принципу действия, так и по построению: с искровыми передатчиками, иногда даже одних фирм-изготовителей. Вот и открывалась возможность «забивать» сообщения «большой искрой» – более мощным сигналом своего передатчика.
В докладе на заседании ВЦИК 10 (23) ноября 1917 г. В. И. Ленин говорил: «Мы имеем сведения, что наши радиограммы доходят в Европу. Так, наша радиотелеграмма о победе над Керенским была перехвачена австрийским радиотелеграфом и передана. Германцы же посылали встречные волны, чтобы задержать ее». – Так понимал суть радиоэлектронной борьбы классик марксизма-ленинизма. Такая ситуация сохранялась до времен гражданской войны. Когда мятежным Кронштадтским фортам «Красная горка» и «Серая лошадь» стало необходимо установить связь с зарубежьем, их передачи «забивались» излучением передатчиков корабельных радиостанций с судов Балтийского флота, верных большевикам.
Приоритет России в области радиоэлектронной борьбы уважительно подтверждался и зарубежными специалистами.
Радиоэлектронная борьба – практически ровесник радио, отображение в плоскости операций вооруженных сил противостояния воюющих держав. Кто мог предположить, что за истекшие сто лет этот вторичный, в общем-то, продукт радиотехники из «гадкого утенка» превратится в сверкающую белизной птицу, сосредоточившую все современные технологии проведения операций – сбор и хранение военной информации, включая целеуказание, сброс информации в космос, на дежурные космические аппараты; использование самонаводящихся объектов повышенной точности наведения, осуществляющих выборочные поражения целей; технику создания активных и пассивных помех.
